Как сообщает Japan Times, недавняя эскалация напряжённости вокруг Ирана и нестабильность в районе Ормузского пролива обнажили уязвимость Японии в сфере импорта энергоресурсов. Около 90–95% её импорта сырой нефти проходит через Персидский залив, что делает страну крайне зависимой от любых сбоев в ближневосточных морских маршрутах и энергетической инфраструктуре. В ответ Токио усиливает курс на декарбонизацию и энергетическую диверсификацию: расширение возобновляемых источников энергии, развитие внутренней генерации и атомной энергетики. Параллельно обсуждаются крупные ядерные проекты, включая соглашение с США на $40 млрд и перезапуск АЭС Касивадзаки-Карива. Однако ключевое противоречие остаётся: «зелёные» цепочки поставок во многом опираются на те же уязвимые маршруты, что и ископаемая энергетика. Особенно это видно в сталелитейной отрасли, где Япония производит около 80,67 млн тонн стали в год. Традиционные доменные процессы остаются крайне углеродоёмкими, поэтому отрасль стремится к переходу на электродуговые печи (EAF) и водородные технологии железа прямого восстановления (H2-DRI). Но оба направления зависят от масштабного энергопотребления и стабильных поставок энергии. При этом ключевым структурным ограничением остаётся глобальная конкурентная позиция Японии на рынке стали. В отличие от Китая, который опирается на эффект масштаба и внутренний спрос, японская металлургия ориентирована на высококачественную экспортную продукцию и узкоспециализированные сегменты. Это означает, что декарбонизация должна происходить без потери конкурентоспособности по себестоимости и качеству — в условиях, когда переход на EAF и H2-DRI требует дорогой электроэнергии и новой сырьевой логистики. В результате «зелёная сталь» становится не просто технологическим проектом, а вопросом сохранения позиции Японии в глобальной индустриальной иерархии. На практике это приводит к новому парадоксу: Япония всё чаще импортирует промежуточные «зелёные» материалы — например, восстановленное железо из ОАЭ и Австралии, а также развивает водородные цепочки с Ближним Востоком через партнёрства с MENA Hydrogen Alliance и Saudi Aramco. В итоге Ормузский пролив становится критически важным не только для нефти и СПГ, но и для будущих «зелёных» промышленных цепочек, усиливая зависимость Японии от тех же геополитических узлов, которые она пытается обойти.
